[...]Одной из главных площадок лоббизма остается Государственная Дума, где коррупция достигла таких степеней, что депутаты не слишком возмущались, когда увидели прямо перед входом в зал заседаний человека с наличными, которые на месте выплачивались за вполне конкретное голосование в интересах известного банка.
Бизнесмен и бывший депутат Владимир СЕМАГО выступает в интервью «Новой газете» с сенсационными признаниями о лоббистской практике в Государственной Думе
— Я хотел бы сразу оговориться, что в самом термине «лоббизм» ничего отрицательного не заложено. Носитель идей не всегда может самостоятельно их реализовать. Тут и нужен лоббист, толкатель. Эдиссон разорился и умер в нищете, потому что был неудачным лоббистом своего гениального изобретения. А что мы видим со средствами связи сегодня? Это не нуждается в комментариях. Эдиссон держал в руках не меньший объем полезного потенциала, чем нынешний Билл Гейтс, но тем не менее не смог им распорядиться.
— У вас есть свой рейтинг лучших лоббистов России?
— Рейтинги — это профанация. По-настоящему профпригодных лоббистов нет в рейтингах. Один из сильнейших лоббистов работает у Маслюкова, многие из профессионалов его знают. Я не хочу называть его фамилию. Он является передаточным звеном между идеями Маслюкова и различными звеньями исполнительной власти. Этот человек провел через госструктуры серьезное количество, в том числе коммерческих, проектов.
Мы не имеем, к сожалению, белого официального лоббизма, все делается негласно. Были вот лоббистская кампания Минатома (с их попыткой организовать захоронение ядерных отходов) и антилоббистская кампания, которая развернулась в СМИ. Все это безымянно. У наблюдателя возникает ощущение, что его пытаются просто «развести», поскольку и за теми и за другими явно кто-то стоит, всем депутатам и журналистам, которые выступают по этому поводу, явно кто-то платит, но непонятно кто.
— Можно ли утверждать, что все лоббистские кампании в Думе, то есть процесс убеждения депутатов, не обходятся без денег?
— Конечно. У нас нет лоббизма альтруистического, все за деньги. Бывает, в порядке исключения, по дружбе приходит ко мне человек и просит помочь. И я соглашаюсь.
— По любому закону, принимаемому Думой, какие-то депутаты голосуют за деньги?
— Безусловно. Если рассматривать деятельность Государственной Думы, она давно отошла от решения политических вопросов. Она вся погрязла в своих хозяйственных интересах.
Возьмите магистраль Москва—Петербург. Люди, которые проталкивали этот проект, очень хорошо понимали, какие деньги они получат из бюджета в случае утверждения проекта. Неужели они не найдут возможностей кого-то проплатить, чтобы люди в этом направлении активно работали? И проплачивали. Ничего, правда, не вышло.
А вот законы о разделе продукции (чтобы пустить иностранный капитал в разработку каждого отечественного сырьевого месторождения на условиях раздела продукции, Госдума каждый раз принимает специальный закон. — Ред.) всегда лоббируются очень профессионально и тщательно. То есть «выкатывается» сумма, сумма «закрывается», и закон голосуется. И так постоянно.
— За законы о разделе продукции депутатам обычно платят губернаторы, западные компании или их российские партнеры?
— В основном платят наши компании. Закон о разделе продукции задумывался как механизм привлечения западных инвестиций в российские месторождения. Но это быстро кончилось. Теперь там участвуют наши компании через офшоры, они и платят в Думе.
Хотя западные компании, конечно, тоже занимаются лоббизмом, тоже грязным, оплачивая и законодательные, и исполнительные акты.
— Не верится, что мировые нефтекомпании из первой пятерки платят российской Думе.
— Нет, конечно.
